Всё будет хорошо

Всё будет хорошо

грусть

В суете дней жизнь сливается в однообразный поток и размеренно течёт по проложенному руслу. Поэтому шествие времени не замечаешь. Оно замирает, растворяясь в привычном укладе, и лишь старый будильник своим тиканьем напоминает о его существовании. Пока однажды не случится нечто и не выбьет тебя из привычной колеи. Тогда время становится почти осязаемым, а ты оказываешься вне его… Как сейчас.

За окном чуть печальный сентябрь, в настроении – он же. Ночь. Тягучая, долгая ночь. Обхватываю голову руками… обе пятерни в волосах, сжимаю виски. Ох, уж эти думки… лезут одна за другой, ни сна, ни покоя. Прошлые события смешиваются с мыслями о будущем, водоворот нарастает. И я, потихоньку начиная терять настоящее, погружаюсь в воспоминания… в дорогие сердцу и не очень.

День нашей свадьбы. Мы решили его сделать особенным, тайным. Никаких белых платьев, машин, выкриков «горько» под каждый тост… только я и ты, только мы. В последний момент всё же нарушили конспирацию… ну, как же без свидетелей — друга и дружки? Так и пошли маленькой компанией, вчетвером. Регистрация была назначена на 11 часов, и мы опаздывали. На полпути я вспомнила, что забыла бумажку об оплате госпошлины, которую ты накануне притащил мне… «Не потеряешь, как я». Угу, хоть знаю, где лежит. В ЗАГСе оказалось, что я ещё и паспорт дома оставила… снова назад. Маленькая невеста витала в облаках, ей простили всё. А по большому счёту, весна завораживала нас обоих… чудная романтика, подаренная ею, создавала особое расположение духа. Мы пили счастье, словно сладкое вино. Любовь же выводила для нас на скрипочке что-то волнующее и нежное.

На часах около двух. Луна, пробившись сквозь ветки сирени, оставляет на столе замысловатый рисунок. Тихо. Закрываю глаза. Когда родился наш сын, ты передал мне в роддом записочку… мятую, исписанную корявым почерком и с кучей восклицательных знаков. Там даже вопросы заканчивались восторженными прямыми палочками с точкой внизу. Я улыбалась, перечитывая её. Сейчас пожелтевшая записка лежит в кипе самых дорогих мне бумаг.

Продрогла, осень, она и есть осень… надо закутаться в одеяло. Пробираюсь на цыпочках, чтобы ненароком не разбудить тебя… Завернувшись хорошенько возвращаюсь назад. Надо же, что может сделать обычное одеяло… подобревшая со всех сторон фигурка сносила на своём пути всё подряд. Смахнула с тумбочки часы, которые звякнув, закатились под кровать, и книжку, откуда бабочкой вылетел листок. Листок… вспомнила почему-то Славкины письма. Он писал всякую ерунду, перемешанную с шутками. Читать было весело, поэтому я отвечала. Ты же даже не интересовался что в них. Лишь однажды, в пылу ссоры схватил одно из писем и разорвал его в клочья. Я не рассердилась, я обрадовалась – ты меня рев-ну-ешь! Любишь, стало быть, лю-бишь… ааааа. Доселе ревности не было. Даже когда явился подвыпивший Сергей. Ты знал о его чувствах ко мне, но всё же молча вышел, оставив нас одних. Я кругленькая, на седьмом месяце, ни дать, ни взять королева. Было неловко, а ещё очень не хотелось причинять Серёге боль. Хоть сквозь землю провались, хоть на небо унесись… Он некоторое время смотрел на меня, потом выдавил: «А взгляд тот же…». И ушёл. Волноваться тебе было не о чём, это понятно. Ты мой первый и единственный мужчина.

Очнулась от собачьего лая. Удалось забыться и вот тебе на, разбудили. Вздрогнула, будто заснула на посту. Мысли же, как солдатики, снова бодро зашагали вглубь времени. Туда, где пролегла между нами первая серьёзная трещина, разорвавшая доброе течение семейной жизни. Детонатором выступила третья лишняя. Банальная, в общем-то, причина, но душу порезала жестоко. Скандалов затевать не стала и к сопернице не бегала выяснять отношения… противно. Я ждала, как оптимистичный еврей из анекдота, чем же это всё-таки закончится. В себя ты пришёл довольно скоро. Примирение было нелёгким, без цветов и слов оправдания. Ты просто положил повинную голову мне на колени, обнял ноги, и замер… время остановилось. Наверное, сцена со стороны выглядит наигранной — киношной, но мы прожили её. Поломанные отношения пришлось лечить вдвоём… и долго.

Ноги затекли, надо чуток пройтись… поправляю одеяло и надеваю тапочки. Шлёп-шлёп-шлёп… на кухню делать бутерброд, но вдруг слышу, как ты во сне тяжело застонал. Сворачиваю и чапаю в спальню. Осторожно, чтобы снова не сбить часы, присаживаюсь на пол рядом с тобой. Провожу рукой по волосам, тихонько прикасаюсь губами к щеке. Ты не чувствуешь, вымотался за день. Спи, спи родной. Есть расхотелось, поэтому бреду назад, к дивану. Одеяло волочится за мной как шлейф… кажется, тащу за собой носок. А… пусть. Плюхаюсь на мягкое сидение, зарываюсь носом в подушку и устало прикрываю веки. Бессонница правит бал, ни в одном глазу, как говориться. Думки повели меня в самый тяжёлый период нашей жизни. У тебя онкология, ты вторую неделю в больнице. Операция, неизвестность. Я зарёванная, слоняюсь из угла в угол и молюсь, молюсь, молюсь… И так два часа. Чего только не передумала тогда. Представляла тебя, такого беспомощного, утыканного трубками и с огромной капельницей. Становилось совсем страшно и я, поддерживая свой дух, шептала: «Милый, на границе вечности сегодня закрыты двери, не получится уйти… никак». Вспоминала нашу последнюю (подбирай слова, идиотка!) поездку в лес, к тому месту, где меж камней и деревьев пробегает ручей. Мы сидели на траве, одни. Солнце светило сквозь кроны берёз и сосен, был слышен шелест листьев и журчание воды. Наше отражение, искажённое движением ручья, смешивалось с облаками. Ты произнёс: «Мы летим». «Таем» — ответила я. Тревога опять возвратила меня на круги ада — операция, острое лезвие скальпеля, хирург в маске… Когда же всё закончится-то? Муки прервала медсестра: «Живой-живой, очнулся уже…».

Четыре часа. Прощай румяная красота, буду завтра (пардон, сегодня) бледная, злая и с во-о-от такущими синяками под глазами… Оставляю одеяло на диване и плетусь к окну. Форточка открыта, свежо. Ветер своей холодной рукой проходится по лицу, застревает в волосах. Суров же ты, батенька… разом остудил. Выветрил бы ещё и дурь мою несусветную. Явилась она из далёкого прошлого, напомнила о мечтах крылатых… и начала атаковать душу. Образ, созданный когда-то, ожил под её влиянием… жизнь сжалась в комок и сосредоточилась в одном желании… блестящем, но, в общем-то, пустом. Пусть этот образ и не слишком грандиозен, чтобы угасить радость, но и не бессилен, чтобы не оставить свой след… предательская слезинка затуманила и без того нечёткие очертания предметов… дурёха, как есть дурёха… Ой, что это ещё? В форточке показалась серая кошачья морда. Явился. Не ожидал меня увидеть, но очень обрадовался. «Пойдём ко мне, дружочек». Обняв тёплого, довольного Тимошку, иду, наконец, спать. В самом деле, зачем так загрузилась? Наваждение рассеется, на то оно и наваждение. Всё у нас будет хорошо, я знаю.

Время отправляется в свой будильник. Настоящее, прошлое и будущее, разомкнув круг, разделились на три реки и потекли собственными путями. Умиротворение. Покой. Начинается утро. Я мирно засыпаю под мурлыкающую песенку кота. Сквозь грёзы доносится твой шёпот: «Всё у нас будет хорошо, любимая». Показалось? Приснилось? Не важно, главное, так оно и будет.

Неля Кондакова

Также на эту тему, Вы можете прочитать:

Категория: Рассказы
Вы можете следить за комментариями с помощью RSS 2.0-ленты. Вы можете оставить комментарий или трекбэк с вашего сайта.
Оставить комментарий

XHTML: Вы можете использовать следующие теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>